Зачем исландцы топят джипы? Часть II

Часть I здесь

Я уже высказывал предположение, что исландцы топят джипы потому, что больше не могут топить женщин. Давным-давно – после Реформации – бытовал на острове такой очаровательный обычай. Допустим, Вы извращенец, страдающий религиозно-половым расстройством. Согрешив во сне или наяву с некой особой, Вы предали высокие идеалы пуританизма, за что испытываете совестливые угрызения. Чтобы вернуть психологический комфорт, нужно переложить ответственность на эту особу. Нет ничего проще: ступайте на ежегодный исландский «сходняк» (тинг) и объявите эту особу «приблудодеянкой» (нет, вы только гляньте, с каким бесстыдством она кутается в бесформенный исландский свитер в блудливых катышах!). Тинг Ваши претензии рассмотрит и непременно порешит утопить особу в ледяном ручье, протекающем в зловещей трещине между континентами, где проходят его «заседания». Нет особы – нет проблемы.

Сегодняшние исландские особы сами кого хочешь утопят, да и в Исландии XVII века эта практика, к счастью, не шибко прижилась. Всего на Полях Тинга за всю эпоху «протестукнутого» фундаментализма утопили 18 женщин. А исландские мужчины дня сегодняшнего отрываются на своих железных конях, исправно погружая их в стремительные горные реки. Мне остается поведать любезному читателю, которого я только что обозвал «извращенцем», что приведение в исполнение так называемых «джип-сафари» – моя профессиональная обязанность. Весьма приятная – пока джип куда-нибудь не провалится, не застрянет или иным образом не превратится в бесполезное ведро с гайками.

А такое бывает нередко. Остановишь, бывает, машину в песке у обочины, чтобы дать туристам возможность «оправиться», а она засядет так, что, сколько не тяни за ручки и рукоятки в кабине, все равно зароешься по самую крышу. Допустим, повезет, и из песка тебя выдернет другой джипер. Но при этом сломается пневматическая подвеска, и многоместная «будка» машины пойдет вприсядку на поворотах, как казачок из культурной программы. Устав биться головами о потолок, машины туристы непременно попросят раздать им строительные каски.

Туристы вообще существа неблагодарные. Мой девятиместный «дифендер» сходит, наконец, с асфальтовой трассы. Белой пемзой манит гравийная тропа, пролегающая неподалеку от вулкана Гекла. Она петляет среди лавового бурелома, круто вздымаясь и низвергаясь с остроконечных горок. Поддавшись соблазну, я пришпориваю истосковавшийся по бездорожью джип: в кабине наступает невесомость. Паря над водительским сидением, я ощущаю себя артистом Цирка дю Солей. «Летающий джипер» – объявляет конферансье, и я выезжаю на арену в открытом джипе, облаченный в рогатый шлем викинга. Я – скейтбордист на джипе: он катается вверх-вниз по дуге, я кувыркаюсь, как тупик, совершивший аварийную посадку. В «джиперизме» я Уле, Эйнар, Бьорн, блин, Дален!

Ньютон утверждал, что предметы разного веса падают с одинаковой скоростью. Мой жизненный опыт не позволяет с этим согласиться. «Дифендер» явно тяжелее меня, но его крыша вначале отстает, а потом лупит мне по башке при очередном приземлении, вбивая в жесткое сидение. Под машиной стонут пружины. Это вам не Бьорндален. Я никогда не учил норвежского, но из исландского догадываюсь, что фамилия маститого биатлониста переводится как «медвежья долина». Это Домадалюр – «Долина Судного Дня». Она лежит на горной тропе F225, ведущей к горячим источникам и ярким риолитовым склонам Ландманналёйгар в сердце Исландии. Жутковатое место, пропитанное Страшным Судом, как исландский торт «дьёблакака» (дьявольский торт) топлёным маслом со взбитыми сливками. Какой викинг откажется передохнуть в Долине Судного Дня, окутанной апокалипсическим величием, как Гекла облаками? Я делаю привал. Открываю заднюю дверь, чтобы выпустить туристов. Вестибулярно шокированные, они сползают по ступенькам джипа, как желейные мишки зеленой окраски. Не пойму я людей: я подарил им олимпиаду невесомости, а они вцепились в традиционные гравитационные ценности, как в предолимпийский курс евро!

Настороженный реакцией пассажиров на мои джиперские пируэты, я решаю в дальнейшем делегировать управление исландским водителям профессионалам – особенно в зимний период. Но и тех влекут приключения, как тупиков разноцветные флажки, которыми исландцы приманивают этих комичных пернатых. Вот и первое в этом году джип-сафари вышло нескучным.

Утро началось со сбора расселившихся по всему Рейкьявику туристов. День намечался ясный, но под аккомпанемент шквального ветра. Мы заехали в отель «Гранд», расположенный в деловом центре Рейкьявика. Преодолевая порывы ветра, я достиг входной двери, на которой обнаружил записку на исландском и английском языках: «Главный вестибюль закрыт на ремонт – пользуйтесь южным входом». Исландцы охотно, но не всегда достоверно, указывают на части света в своих географических названиях. Ойстюрбайер, например, переводится как «восточный город», но находится скорее на западе Рейкьявика. И совсем абсурдно ожидать, что турист, прибыв в новый город, сразу освоит в нем стороны света.

Я-то сам точно знаю, что юг – в сторону аэропорта, а север – там, где из залива бьет столб света, установленный Йоко в память о Джоне. С южной стороны отеля, как я и предполагал, входа не обнаружилось. Мешая русскую и исландскую брань, я двинулся на север по стрелке, изображенной на бумажке с призывом «ходить на юг». В северном крыле южных дверей не обнаружилось, но нашелся служенный вход, которым я опрометчиво воспользовался. «Гранд» – не крупный отель по понятиям Бенидорма или Дубая, но достаточно большой по рейкьявикским меркам, и хозяйственная часть у него вообще обширная. Я долго скитался по прачечным, кладовкам, кухням, подсобкам, пытаясь найти дорогу в фойе или обратно на улицу. В результате безнадежно заблудился. Иногда мне попадались люди азиатской внешности в рабочей одежде. Они взирали на меня с непониманием и, тыча кухонными ножами в мою сторону, что-то щебетали, не реагируя на мои мольбы на исландском и английском показать выход. Мобильный телефон, по которому я пытался дозвониться водителю, не брал сеть.

За одной из бесконечных дверей оказался гигантский холодильник, и я забрел внутрь. Там висели туши баранов и прочая расчленёнка. Кто-то снаружи повернул ручку двери холодильника в положение «заперто», и я испугался. Я заколотил в дверь кулаками… Из холодильника меня выпустил дородный мужчина с обвисшими усами, похожий на персонаж из Кустурицы. Бормоча что-то про «пичку матери» (я подумал, что его мама разводит канареек), он довел меня до двери, развернул огромными лапищами в сторону южного входа, распложенного на востоке, и заявил, что «экзита не разумеет: сам нихт дейч, но выхода тама».

Вернувшись из параллельного мира трудовой миграции на свет дня у «южного» входа, я увидел, что мой водитель Крис мечется с телефоном вокруг нашего суперджипа фургонного типа, пытаясь выяснить, куда я запропастился. Крис мне сразу понравился: молодой и худощавый, он излучал ненавязчивый оптимизм, свойственный молодому поколению исландцев, и не донимал туристов глупыми вопросами о наличии медведей на улицах российских городов. Крис поведал, что большеколесный фургон принадлежит не ему, а фирме, выразил надежду, что у клиентов хорошая страховка, ибо он едет по маршруту в первый раз. Посмеявшись собственной шутке, Крис пообещал, что обязательно доберется до Ландманналёйгар, чтобы стать первым в этом году джипером, проникшим туда.

На дворе стояло 3 января, и я не был убежден, что Крису это удастся. В зимнее время дорога к востоку от самой длинной в Исландии реки – Тйоурсау (280 километров) – вообще непроходима, а проезд с запада от гидроэлектростанции Сультартанги так заносит снегом, что не проехать даже по откатанной траектории, до сантиметра вычерченной на профессиональном навигаторе.

До того, как мы сошли на джип-тропу, произошло еще одно приключение. Туристы попросили Криса остановиться, чтобы пообщаться с коняшками, которые паслись в поле у дороги. Мы выгрузились из машины и направились к лошадкам, но обнаружили, что между нами пролегала замерзшая ирригационная канава. Частично замерзшая – а скорее растаявшая. Это стало ясно, когда я пошел прокладывать через нее дорогу. Едва ступив на лед, я провалился по пояс – причем не в воду, а в липкую жижу фекальной окраски. Трясина не отпускала, и выбраться из нее самостоятельно не было совершенно никакой возможности. Я тянул к туристам вымазанные «кáкой» ладони. Проявив гражданское мужество, они вытащили меня из трясины. Лошадки наблюдали мое погружение в глину с плохо скрываемым презрением, а когда меня извлекли, в ужасе разбежались.

Я походил на индийского мальчика, вынырнувшего из нужника, в фильме «Миллионер из трущоб» (минус запах, надеюсь), поэтому Крис посадил мое г**но-демоническое величество в машину без штанов, накрыв сидение черным мусорным мешком. Уже вернувшись из Исландии, я постирал сдизайненные в Италии и изготовленные в Китае штаны, в которых совершил свое погружение. Вместо логотипа их украшает норвежский флаг. В исландской канаве, штаны изменили окраску на жизнеутверждающее поносную – как московские улицы, залитые реагентом – а норвежский стяг стал похож на шведский. В первоначальную цветовую гамму мои порты так и не вернулись.

Мне удалось просушить брюки в барабане, предоставленном внимательными работниками высокогорного центра обслуживания Хрёйнэйар. Его название переводится как «островки лавы», но я бы назвал это место «островком среди лавы», ибо это последний форпост цивилизации на пути к Ландманналёйгар. Ботинки оставались мокрыми, но я надеялся просушить их в машине, пол которой горячел по мере того, как мы выходили на заснеженные просторы, не ступанные джиперами.

Я никогда не вмешиваюсь в действия водителя – даже неверные – потому рулит все равно он. Тем более в такой интимный процесс, как ориентирование исландского лунохода-суперджипа в лавово-снежном буреломе по дороге в Ландманналёйгар. Хочу заметить, что – в отличие от всяческих песчаных сафари в так называемых «Дубаях» – джип-сафари в Исландии не понарошку: они не представляет угрозу для жизни, но несут риск застревания. Водители имеют дело с постоянно меняющейся водной, ледовой, снежной и погодной обстановкой: где-то чуть занесло, подтаяло или стало полноводнее, и пройденный вчера брод сегодня станет ловушкой. Я называю это проклятием утопленных исландок. Как Удины ледниковых рек, они подстерегают потомков топивших их пуритан на переправах, чтобы затянуть в коварные бездны – пока вода не зальет двигатель через торчащий нелепым перископом шноркель. Временами мне представляется мудрым сдаться и вернуться назад, не достигнув конечной точки, но туристам это может показаться халтурой.

Отметив, что суперджип с все возрастающей натугой взбирается на снежные склоны, я осведомился у Криса, не пора ли разворачиваться домой, но тот хранил мужественное молчание и карабкался вверх как жук-навозник, снова и снова падая с одного и того же склона. Автоматическая трансмиссия начала перегреваться, и в машине становилось жарко и несвежó. Ботинки подсохли, и я сказал Крису, что мы покидаем джип. Чтобы облегчить ему весовую участь, а заодно расправить ноги и легкие. Мы взобрались на горку с похожим на каменный перст лавовым пупырышком. Я не раз фотографировал это образование раньше, но сейчас, отлучившись по малой нужде, едва не угодил в полость глубиной метра четыре у его вершины. Очевидно, проходившая здесь лава накрыла водное препятствие, вода перегрелась и прорвалась сквозь твердеющий лавовый щит газовым пузырьком, оставив на поверхности прыщеобразный полый пупырь. Интересно, как при ближайшем знакомстве оказывается, что знакомые черты исландского ландшафта хранят как приятные, так и неприятные тайны.

Не назовешь приятным и то открытие, которое мы сделали, стоя на «высотке», куда пытался въехать Крис. Он ехал на заднем приводе! Передний явно не включался, о чем мы начали догадываться еще в машине. Сдавшись, Крис выбрал более пологий, но более заснеженный склон, и намертво засадил машину. Одолжив у меня телефон с московским номером, который, как он утверждал, ловил сеть лучше, чем его, Крис устремился по пояс в снегу на ближайшую горку, где по его расчетам должны была работать связь. Мы с интересом наблюдали его «танец снежного человека» снизу. Опасаться нам было нечего: стоял легкий солнечный морозец, снежные просторы манили на прогулку. Благо, до туристической базы оставалось всего пара километров. Так считал Крис, вернувшийся с гор, чтобы чинить механические «стаканы» на передних колесах джипа, с помощью которых подключается передний привод. На туристическую базу, как он выяснил, уже пробилась пара джипов: нас ждали.

Мы вышли в поход по ослепительным снежным просторам. Идти предстояло не два километра, а все шесть, но погодные условия благоприятствовали нашему замыслу. Дорога мне была известна, потому что в последней перед лагерем реке я как-то погубил один из своих джипов. У него рассыпалось сцепление, и сегодня я вел клиентов той же дорогой. Беспокойство вызывала только сама река – неглубокая, но широкая – так как нам предстояло перейти ее вброд. Но мы хорошо справились с этой задачей. Один подкованный турист перенес дам на «закорке», а я прошлепал через реку прямо в видавших видах ботинках, которые успели еще раз намокнуть по дороге. Кто-то предпочел вернуться назад к джипу. Я предложил было держаться вместе, чтобы не стать жертвой – как в фильме-ужасе – какого-нибудь свирепствующего в районе Ландманналёйгар маньяка (барана-убийцы?), но настаивать не стал. Нормальные взрослые люди обычно нормально самоорганизуются, не допуская паники, а если уж паники пришла, ее не уймет и более опытный лидер, чем я.

Когда мы достигли базы, стемнело. На встречу нам с базы выдвинулись два джипа «Патруля», но, как выяснилось, спасать они мчались не нас, а застрявший «Эконолайнер» с Крисом. На базе нас встретила суровая исландская женщина-рейнджер, всем своим видом выражавшая негостеприимство. «Шляются тут всякие, а мне потом домик убирать» – было написано на ее широком скуластом лице. Я попросил ее открыть туалет, занесенный снегом чуть ли не по самую крышу. Она стала упрямиться, утверждая, что туалет открыт. «Везет мне сегодня на упрямых людей, – удрученно размышлял я – от водителя, который во что бы то ни стало решил доехать до конечной точки на неисправном джипе, до женщины-трольчихи, убежденной, что мы прилетели из России и преодолели белое безмолвие только за тем, чтобы натоптать ей полы».

Открыв, наконец, туалет, исландка сунула мне в руки ведро и потребовала, чтобы я набрал в реке воды для его промыва. Я хорошо знаю базу, но в темноте с сугробами, размером в дом, она преобразовалась до неузнаваемости. Я пошел черпать воду, но в очередной раз упал в реку! То ли я сам кого-то топил в прошлой жизни, то ли вода по мне скучает, но большинство джип-сафари почему-то протекает у меня с погружением в ледяные потоки.

Мокрые ноги были не только у меня, но и у всех туристов, и мое терпение лопнуло. Собрав заячью ярость в кулак, я снял ботинки у входа в домик, как предписывается делать в Исландии, но не оставил у входа, а понес их внутрь на просушку у огня. Когда дорогу мне снова преградила «любезная» исландка, я ощутил прилив солидарности с исландскими мужчинами, топивших своих суженых в далеком XVII веке! Было за что! Хранительница горной базы поняла, что в меня вселяются Кромвель с Кальвином, который «нихт клайн», подкрепленные яростью война-безеркера. Она сменила гнев на милость, разлила какао, позволила высушиться и завела задушевную беседу. Давно бы так! На шум сверху из спального отсека спустилась удивленная русская пара. «Не ожидали услышать здесь русскую речь: специально искали самое безлюдное место на планете, но и сюда проникли соотечественники» – призналась русская туристка.

«Не волнуйтесь: мы уедем, потому что завтра утром самолет!» – успокоил ее я. Пока я метался в потемках с ведром и падал в реку, часть туристов самостоятельно добралась до «купальни» – деревянной платформы, на которой можно раздеться и спуститься в горячий ручей. Я помню свое первое посещение Ландманналёйгар осенью 1990 года – еще в студенчестве. Долина окружена со всех сторон острозубыми горами, ландшафт – из «Властелина колец», над головою пронзительно яркие звезды, иногда северное сияние или звездопад. В термальной речке – упоительная нега (для тех, кто набрался мужества раздеться под открытым небом без комфортной раздевалки). Зима, звезды, пар изо рта, камни на дне так нагрелись, что обжигают сидение и поясницу, в руках баночка пива, рядом – любимая и верные друзья. Безмятежный сон на общей многоярусной лавке в спальных мешках. Мне не известен лучший рецепт для счастья.

Едва не утопленная мною исландская упрямица одолжила мне шахтерский фонарик на ремешке. Кажется, я один беспокоился о том, вернемся ли мы в город, и был единственным, кто находился на грани истерики. Одни туристы нежились в термальной речке, другие, угостившись какао и исландской кровяной сосиской, безмятежно похрапывали на базе. Я метался туда-сюда между ними. Наконец, вдали показались фары джипов. Двух «Патрулей» и нашего «Эконолайнера», который починил в чистом поле консорциум из трех водителей. Крис выглядел так, как будто сбросил с плеч гору. Он сказал, что еще по дороге понял, что колпачки подключения переднего привода не работают. И не знал, как поступить: повернешь назад – застрянешь, но и вперед можно не прорваться. Крис принял верное решение: сверни мы назад, то ждать бы нам помощи в чистом поле: вдали от базы с огнем, какао и термальной речкой!

Наша мини-группа воссоединилась. Оставшиеся в машине туристы рассказали, что у застрявшего в снегу джипа возникли проблемы с электричеством. Боже, как это знакомо! Ни что так быстро не опустошает аккумуляторы автомашин и мобильных телефонов, как сочетание мороза, солнца и аварийной ситуации. Об этом учат на курсах спасателей. Рассевшись по машинам, мы без приключений добрались до Рейкьявика – после полуночи. По пути искали северное сияние, которое не показалось, зато наблюдали масштабный звездопад. Всего наше путешествие продолжалось пятнадцать часов – две смены. Туристы горячо благодарили меня и Криса за наше маленькие приключение. Оно сделало тур незабываемым. Но продлись оно чуть дольше, и стало бы в тягость, было бы лишением. Но так вышло в самый раз!

Мне нередко спрашивают, есть ли смысл в этих джип-сафари. Раньше мне казалось, что главными их героями являются сами суперджипы – большеколесные, мощные, брутальные. Потом авторомантика начала отходить на задний план: я по-прежнему люблю большие машины, но начинаю томиться от долгого в них пребывания, тяготея к пешим и конным походам. Да и непреложный закон о прямом соотношении между удаленностью трактора и размером джипа в Исландии никто не отменял.

Помимо техногенного мачизма есть и объективные причины любви к «джип-сафари». Если погода позволяет что-нибудь увидеть, то в ходе таких путешествий открываются несравненные и фантастические виды. Исландию лучше всего осматривать с борта парохода или из окна такого джипа-«лунохода», колесящего по дивным ландшафтам исландского высокогорья. В этом отношении на «джип-сафари» не жаль ни времени, ни денег, ни сил. Даже катаясь все лето по одному маршруту, я иногда наблюдаю такие чудеса, что сам начинаю верить в эльфов и троллей.

В поездках на Ландманналёйгар мы совмещаем все жанры туризма. Те, кто склонен к авторадостям, вдоволь общаются с могучими машинами, узнают, как сдуваются и надуваются их тракторные шины, где под капотом находится компрессор, сколько стоит «арктический тьюнинг», и так далее. Любителям пешего туризма я предоставляю возможность побродить пару часов по невероятному – даже по исландским меркам – маршруту к Бреннистейнсалда, что переводится, как «серная волна». Это незабываемо: вначале бурелом из обсидиана – черного, как смола, вулканического стекла. Затем ароматные альпийские луга, скрытые в межгорье. А затем фумаролы, задействованные в производстве той самой волны сероводорода. По дороге попадаются куропатки, осенью выделяющиеся преждевременной белой окраской среди бурого лишайника.

Есть и термальная речка – божественно расслабляющая, особенно в холодное время. Есть интересные места по дороге – предгорья Геклы – врата в исландский ад. Живописные водопады, которые не хочу описывать, потому считаю их своей тайной: не хотелось бы, чтобы туда приезжало столько людей, сколько ездит на Золотой водопад! Фантастические взрывные кратеры, которым исландцы дают нарочито «поэтические» имена – например, «уродская лужа». Каскады озер к северу от турбазы, где можно в полном одиночестве и за скромную плату ловит форель. «Исландские Помпеи» – ферма викинга, которую отрыли из под пепла, оставленного первым после заселения в Исландии человеком извержением Геклы. Голубые пики вдали. Тропа, названная как главная улица в Рейкьявике – Лёйгарвегур – «ручейковый путь». Она ведет от ручейков в Ландманналёйгар к перешейку между Эйафйатлаёкудлем и Мирдальсьёкудлем.

Слышится что-то знакомое? Верно: тот самый вулкан, который парализовал летом 2010 года авиасообщение в Европе! Тяжело запоминать исландские названия? А иностранцам, думаете, легко читать Толстого и Достоевского? Фамилии – хуже, чем отчества у исландцев. А имена и того хуже: одного и того же персонажа зовут то Александр, то Саша, то Санёк, то почему-то Шура! Наконец, от Ландманналёйгар, что, кстати, переводится как «ручейки поселенцев», ведут дороги к Эльдгйау (Огненной пропасти) и на Спренгисандюр (взорвавшийся песок?) – местам, девственная красота которых взрывает мозг, а местами и песок.

В летнее время я готовлю на Ландманналёйгар великолепную баранину на гриле. Повар я никакой, но исландская баранина не знает равных в мире, в чем убежден Ваш покорный слуга, в целом склонный к вегетарианству. Недовольных не бывает – даже в плохую погоду. И если водитель по совместительству готовится в отряд космонавтов, создавая невесомость в кабине. Чего я больше не делаю.

Потому что в Исландии джип-сафари – это не понарошку. Это всерьез и надолго. Здесь джип-сафари – это не охота с джипа, а охота на джип! Чья? Да бог его знает – богов, эльфов, троллей, русалок, кого только не встретишь на девственных просторах исландского высокогорья. В мире, стиснутом между ледниками, реками и лавовыми полями, мы ничтожны, как снежные воробушки. Нередко бессильна наша техника. Тут нет иллюзий: это не пляжный рай, в котором человек мыслит себя в центре вселенной, это место, где вы познаете собственную беззащитность. И то, как вместе люди могу противостоять стихии. Здесь нужно быть сильными – исландцам и тем, кто едет в Исландию. Спасибо терпеливым, мужественным и красивым туристам, которые ездили со мною на джип-сафари 3 января 2014 года! Приезжайте снова – весной, летом, осенью, зимой – и снова весной! Исландия неисчерпаема, как возможности «дифендера», который по слухам снимают в следующем году снимают с производства, как летние программы фирмы «Джаз» на острове. Похоже на подхалимский тост? Нет, я просто верю в то, что делаю. Приезжайте!

PS «Дифендер» нередко упоминается в этом посту потому, что, как утверждают интернет-мудрецы, посты про кошек и машины повышают посещаемость сайта.

Leave a Comment.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.